К сожалению, многие авторы, как уже было сказано, добросовестно повторяют все выдумки Беневского. Слишком доверчиво отнесся к его мемуарам и Фидлер, утверждая: «Вопреки бешеной клеветнической кампании, которая велась против него в течение полутора веков шовинистическими кругами Франции, доброе имя и слава Беневского победили. Большую услугу оказали его дневники. В конце восемнадцатого столетия они были переведены на многие европейские языки и были очень популярны. Немало поэтов, писателей, драматургов всех стран брали темы для своих>произведений из жизни Беневского».

Вызывает возражение здесь ссылка на дневники барона. Литераторам - и вообще кому бы то ни было, в том числе и Фидлеру,- они оказали сомнительную услугу. Вряд ли это нужно лишний раз доказывать. А впрочем, слово самим полякам.

В 1957 году в СССР вышел перевод книги Ядвиги Худзиковской и Яна Ястера «Люди великой отваги». В предисловии к ней авторы пишут: «В этой книге все достоверно - и люди и их приключения. Поэтому читатель не найдет в ней ни рассказа о Яне из Кольно... ни о Беневском - авантюристе и лжеце конца XVIII века, воспоминания которого изобилуют фантастическими вымыслами».

Если же Беневский не лжец, то как же все-таки отнестись к тому факту, что он якобы свалился в кратер Ключевской сопки и камчадалы вытащили его оттуда крючьями? Между прочим, глубина этого кратера - четверть километра...

Но можно рассматривать мемуары барона не с точки зрения достоверности описанных в них событий, а лишь как не лишенный занимательности литературный памятник, оставленный человеком «с пылким воображением». Скажем, мог же барон использовать приключения на Камчатке и в других краях как благодарный материал для написания авантюрной повести в духе рассказов барона Мюнхгаузена, с которым он, кстати сказать, жил примерно в одни и те же годы! Тогда все станет на свои места и все претензии к барону отпадут сами собой.

Так кто же он был на самом деле, этот удивительный человек? Сказать, что всего лишь авантюрист,- значит судить о нем предвзято и поверхностно. Нас, людей двадцатого века, могут привлечь в нем многие замечательные черты. Прежде всего мужественный, неустрашимый, волевой характер, стремление к защите правого дела униженных и оскорбленных. Вспомним хотя бы Болылерецк, где он сумел умно подготовить и почти бескровно осуществить восстание, нагнавшее страху на Екатерину II.

Правда, далеко не всегда его благие замыслы успешно завершались, но ведь он старался как мог. Вспомним, наконец, что он решительно воспротивился работорговле на Мадагаскаре и виновных в этом сурово карал. Авантюрист? Как говорится, немного есть. Но, заметьте, от всех своих «авантюр» он не нажил палат каменных и в общем всегда был беден. На многих его поступках и начинаниях отразилось знакомство со взглядами передовых людей своего времени. Похоже, что когда-то он действительно почитывал и социалистов-утопистов. Недаром англичанин У. Эллис, один из многих историков Мадагаскара, писал: «Взгляды Беневского опередили его эпоху, а обращение с мальгашами было справедливее и лучше, чем обращение других европейцев, прибывающих на этот остров».

Этими своими чертами и поступками Беневский резко выделяется из ряда прославленных молвой авантюристов XVIII века, таких, как небезызвестный медик-шарлатан Калиостро, или граф Сен-ЗКермен, или любимец прекрасного пола Джакомо Казанова, или унесшая свою тайну в могилу княжна Тараканова. Скиталец и воин, Беневский не ровня им. Он выше их и цельнее. Он социально значимее. И прежде всего этим для нас интересен.

Л. Пасенюк

Страницы: 1 2