Как NASA показало Луну Америке

автор - Рене Ральф, перевод с английского языка, предисловие и примечания В. Фридмана

Политика и история NASA

Около сорока лет назад Соединенные Штаты оказались в круговороте бурных политических событий, не подконтрольных ни руководству страны, ни даже ее спецслужбам. Кастро отобрал Кубу у тирана Батисты. Мафия и ЦРУ пришли в бешенство. Мафия - потому, что потеряла превосходный источник доходов от казино, а ЦРУ - потому, что кубинский коммунист-оборванец и его армия захватили власть на острове всего в нескольких километрах от побережья США...

Кеннеди едва успел заступить на президентский пост, как его с головой затянуло в омут политических проблем. В апреле 1961 года потерпело неудачу подготовленное ЦРУ вторжение антикастровских сил на Кубу в заливе Кочинос (Залив Свиней). Агрессия США против Кубы провалилась, когда высадившиеся в заливе наемники были разгромлены в течение 72 часов.

Как будто этого было мало, так еще и русские преподнесли сюрприз новоиспеченному президенту: развивая успех Спутника, 12 апреля 1961 года они отправили Юрия Гагарина на Востоке-1 в 108-минутное путешествие по околоземной орбите.

25 мая 1961 года Кеннеди произнес речь перед объединенной сессией Конгресса. Ее необходимость была продиктована расовыми тяжбами, проблемами ЦРУ в Лаосе (впоследствии названными "нашей секретной войной") и на Кубе, а также целым спектром международных неразберих - с непременным участием ЦРУ.

Проблемы Джона Кеннеди

Кеннеди искал отвлекающий маневр общенационального масштаба. Он рассчитывал поднять престиж Америки и попросил Конгресс значительно увеличить расходы на космические нужды, в то время как Конгресс наоборот стремился сократить военный бюджет и минимизировать всевозможные траты. Вашему вниманию предлагаются фрагменты речи Кеннеди:

"Я считаю, что мы располагаем всеми необходимыми ресурсами и талантами. Но дело в том, что мы до сих пор не приняли серьезного решения и не выделили национальных ресурсов для подобного лидерства. Мы никогда не ставили долгосрочных задач по какому бы то ни было графику и никогда не распределяли наши ресурсы и время так, чтобы обеспечить их выполнение.

Принимая во внимание большой отрыв, которого русские добились своими мощными ракетными двигателями, позволившими им выгадать несколько месяцев, и понимая, что они будут держать это лидерство в течение какого-то времени еще более впечатляющими успехами, нам все же необходимо и самим предпринять определенные усилия.

Хоть мы и не можем знать наверняка, что в один день мы станем первыми, мы уверены, что отсутствие всяких усилий с нашей стороны непременно оставит нас позади.

Мы берем на себя дополнительный риск, выставляя свои усилия на всеобщее обозрение. Но, как показывает пример астронавта Шепарда, этот самый риск только усилит нашу значимость, когда мы добьемся успеха.

Однако это не просто гонка. Космос уже открыт для нас. И наше стремление освоить его вовсе не продиктовано чужими усилиями. Мы вышли в космос для того, чтобы свободные люди могли в полной мере разделить достижения человечества.

Таким образом, я прошу Конгресс в дополнение к уже упомянутым расходам для освоения космоса предоставить средства для достижения следующих национальных целей. Прежде всего, я считаю, что наша страна должна посвятить себя задаче до окончания десятилетия высадить человека на Луне и благополучно вернуть его на Землю. Ни один другой космический проект в этот период времени не был бы более впечатляющим для человечества и более важным для дальнейшего освоения космоса."

Этот космический проект стал исключительно политическим с того момента, как Спутник пролетел над нашими головами, издавая назойливые гудки, которые были восприняты как сигнал опасности, возродив воспоминания о бомбежках времен Второй мировой войны. И точно так же, как свист падающих бомб, эти гудки стали психологическим оружием. Так Америка включилась в космическую гонку.

Генерал Айк Эйзенхауэр (Ike Eisenhower), прежде чем стать президентом, был главнокомандующим армии союзников во Второй мировой войне. Под давлением Спутника он подписал указ о создании Национальной совещательной комиссии по аэронавтике - NACA (National Advisory Committee for Aeronautics), которая затем превратилась в ненасытного монстра - Национальную администрацию по аэронавтике и космосу - NASA (National Aeronautics and Space Administration) (Несмотря на присутствие в аббревиатуре NASA слова "администрация", очень часто об этой организации говорят как об агентстве. По этой причине в книге слово NASA употребляется в среднем роде). Эйзенхауер был не в восторге от стоимости проекта. Кроме того, несмотря на изначальное стремление оставить реализацию проекта в гражданских руках, он допускал к полетам на будущих ракетах только военных летчиков-испытателей.

В январе 1959 года NASA начало поиск избранных, которым предстояло стать нашими первыми астронавтами. Сотрудники NASA тщательно изучили военные архивы всех летчиков-испытателей и отобрали из различных списков ПО кандидатов. Затем этот список сократили до 32 позиций. После многочисленных проверок и собеседований в нем осталось только семь фамилий. Это и были люди с "правильными данными" (Словосочетание "The right stuff", которое использовано в оригинальном тексте, означает набор человеческих качеств, необходимых для выполнения исключительно важной, серьезной и трудной миссии. Однако у Рене использование этой фразы имеет ироничный, а временами даже издевательский оттенок).

Проигрышная партия

Старый вояка пытался предупредить нас об угрозе возрастающего влияния военно-промышленного комплекса. В своем прощальном обращении к стране Эйзенхауэр произнес фразу, которой никто не мог ожидать от него за все восемь лет правления в Белом доме. Кажется, впервые он сказал нечто оригинальное, драматичное и долговечное:

"В органах власти мы должны всячески остерегаться установления - желаемого или нет - неуполномоченного влияния со стороны военно-промышленного комплекса" (15, с. 56).

Ему также следовало бы предупредить нас о том, что военно-промышленный комплекс контролировался еще и ЦРУ, которое президент Гарри Трумэн (Harry Truman) создал после Второй мировой войны с целью вырваться из смертельных объятий "русского медведя". Если бы Трумэн более внимательно изучал историю, он бы знал, что разведывательные организации имеют обыкновение непременно заниматься тайными деяниями и в итоге посредством пронырливости и шантажа становятся мощной тенью, нависающей над самим правительством, эту организацию породившим.

Теневые правительства становятся более тоталитарными с каждым годом - Эйзенхауэр вполне мог бы предупредить и об этом. А также о том, что порой превращающиеся в их марионеток академические, юридические и медицинские институты тоже являются комплексами, которые эти самые правительства укрепляют и защищают. История того периода и политические последствия нашей постоянно расширяющейся холодной войны с русскими наиболее удачно изложены в замечательной книге про NASA "Путешествие к Спокойствию", изданной в 1969 году вскоре после запуска Аполлона-П. Ее авторы Янг (Young), Силкок (Silcock) и Данн (Dunn) написали следующее:

"Идея политики и войны несколько портит красивую картину блестящих мыслителей, претворяющих в жизнь свои мечты. Но именно эта идея придала путешествию к Спокойствию уязвимый, неопределенный и порой откровенно грязный вид" (15, с. 3).

"Некоторые политики сделали себе на этом карьеру, другие набили себе кошельки. Целые корпорации существовали только благодаря этим средствам; при этом, куда пойдут миллиарды долларов, решала маленькая группа людей" (15, с. 4).

"Изготовители Аполлонов не были техниками в изолированной от внешнего мира лаборатории. Они были солдатами того времени, когда технология стала оружием" (15, с. 4).

Задолго до того как первый спутник поднялся с Земли, он стал объектом политических и военных споров, причем самой "ядовитой" их разновидностью. Когда он наконец достиг своей цели, он больше не был триумфом науки. Из предмета технического совершенства он превратился в орудие помешательства политиков холодной войны. Более удачное начало освоения космоса для Америки трудно было придумать (15, с. 41).

После запуска Спутника наша игра против русских была заведомо проигрышной. Мы могли запустить малюсенькую игрушку, на которую они ответили бы новой махиной. Наша программа "Меркурий" отправила Алана Шепарда в баллистический полет на 15 минут. Мы это сделали, хоть и не смогли достичь орбиты. Их космонавты дышали воздухом при нормальном атмосферном давлении, в то время как наши вынуждены были использовать 100-процентный кислород при давлении 0,35 атмосфер. Капсулу, достаточно прочную, чтобы выдержать нормальное давление в космосе, наши ракеты поднять не могли - она была слишком тяжелой.

Истерия, спровоцированная Спутником, разрушила логичный курс разработок, которому мы должны были следовать в попытках достичь Луны. В своей книге "Угол атаки" Майк Грэй (Mike Gray) писал:

"Мы должны были взлететь на (ракетоплане) Х-15 до границы космоса; потом соорудить Х-16 для запуска на орбиту; затем - грузовой космический челнок Х-17 и использовать его для постройки орбитальной космической станции; а потом, году в 1985-м, отправиться с нее в экспедицию к Луне" (3, с. 41).

Пришло время, и наш второй астронавт, Вирджил Гриссом, провел 16 минут в баллистическом полете. Но спустя всего две недели русские повысили ставку, отправив на орбиту космонавта на целых 25 часов. Через шесть месяцев Джон Гленн наконец-то сумел достичь орбиты (а также всеобщего признания и политической карьеры), проведя в космосе почти пять часов. Спустя три месяца Скотт Карпентер повторил полет Гленна с точностью почти до минуты.

Через два месяца, 11 и 12 августа 1962 года, русские начали играть всерьез, организовав полет сразу двух космонавтов в разных модулях. Один провел в космосе 94 часа, второй - 71. Более того, модули впервые встретились в космосе!

После временного затишья американцы сумели продержаться на орбите 34 часа - это случилось 15 мая 1963 года. Через месяц русские вновь нас обогнали, в течение двух дней запустив еще двух "ласточек". Первая "порхала" в космосе 119 часов, а вторая (с женщиной на борту!) провела на орбите 71 час.

Потом Советский Союз отправил в космос сразу трех человек в огромной "ванне". Через шесть месяцев в космосе появилась и американская "ванна" с двумя астронавтами - это был первый шаг программы "Близнецы". И только тогда мы поняли, что выиграем космическую гонку, невзирая ни на количество жертв, ни на стоимость, ни на какие другие факторы, и не остановимся ни перед чем. В данном случае цель оправдывала любые средства.

Даешь Луну!

Решение отправиться на Луну было принято не президентом Кеннеди, как могло показаться из его речи, а непосредственно NASA после того, как человек по имени Джордж М. Лоу (George М. Low) надавил на его внутреннюю комиссию (15, с. 65). Это был тот самый хвост, который вилял собакой. И в тот же день NASA разработало собственный план и решило запустить программу "Аполлон". (Удивительно, но с тех пор схемы принятия решений практически не изменились!).

Если бы эксперту-ракетостроителю Вернеру фон Брауну (Wernher von Braun) позволили запустить его ракету осенью 1956 года, мы бы уже тогда отправили на орбиту наш первый спутник. Но использовать опыт бывшего нациста считалось политически некорректным. Наши замечательные лидеры настаивали, чтобы первая передовая ракета была непременно американской.

В начале 1960-х годов единственными, кто знал, как построить ракету, были участники германской программы V2. Все они работали над нашей ракетной программой в городе Хантсвиль, штат Алабама. Удивительное дело, но военные, редко расстающиеся с добычей войны, отпустили их работать в NASA.

Немецкая программа V2 в Норвегии была отдана нацистскому СС. Точно так же и наша программа содержалась в рабстве ЦРУ. Как именно эта махинация была проведена и поддерживалась, я не знаю, но как тигра можно всегда опознать по полоскам, так же можно быть уверенным в том, что если где-то есть большие деньги, то рядом окажется ЦРУ. А денег у NASA очень много!

Кеннеди оценил стоимость отправки человека на Луну в 20 миллиардов долларов. Окончательная стоимость проекта, если брать в расчет все расходы с 1962 по 1973 год, превысила 39 миллиардов (13, с. 54). В долларах 1990 года это составляет приблизительно 200 миллиардов.
Писатель и продюсер Норман Мэйлер (Norman Mailer) говорил, что он не может решить, был ли проект "Аполлон" самым выдающимся достижением XX века или наиболее ярко выраженным симптомом нашего фундаментального сумасшествия (13, с. 15).

Некоторые современные критики называют лунный проект NASA римским цирком. Однако мне это выражение кажется слишком сильным. Более подходящее название для него - "Космическая опера". В каждой из пилотируемых экспедиций возникали серьезные проблемы, но всякий раз отважные американские астронавты и/или невоспетые гении NASA спасали положение! Но об этом мы еще подробно поговорим.

После прилунения Аполлона-11 американская публика стала утрачивать интерес к последующим миссиям. Конгресс боялся потерять лицо из-за войны в Лаосе, полицейского удара во Вьетнаме, расовых противоречий, восстаний хиппи и студенческих демонстраций. Наши лидеры работали не покладая рук, чтобы пойти большой войной на Вьетнам. Но многие мальчишки из фермерских трущоб, опора всех предыдущих армий, не изъявляли желания участвовать в этом "празднике". Десятки тысяч уклонистов покидали США и уезжали в Канаду, а то и вообще растворялись в неизвестном направлении. Потенциальные призывники, казалось, инстинктивно чувствовали истину, на осознание которой мне потребовалось без малого 20 лет: Вьетнам, по сути, был войной ЦРУ за право мирового господства над поставками героина из "Золотого треугольника" (Золотой треугольник - условное название района в юго-восточной Азии площадью около 350 000 квадратных километров, который является одним из крупнейших в мире по производству наркотиков, начиная с 1950 года. Охватывает горные районы Бирмы, Лаоса, Вьетнама, Таиланда и Китая).

NASA планировало первую пилотируемую лунную экспедицию на октябрь 1967 года. На то было три политические причины. Во-первых, русские собирались произвести посадку на Луне и таким образом отпраздновать 50-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Во-вторых, 1968 год представлял собой начало периода повышенной солнечной активности. И, в-третьих, это могло повлиять на предстоявшие президентские выборы в США (19, с. 80).

Американцы в массе своей так до конца и не прониклись космической лихорадкой. Несмотря на то что они сначала громко приветствовали запуски ракет, к моменту второго прилунения даже самые ярые патриоты сомневались в необходимости получения дополнительных лунных фотографий. Но NASA упрямо продолжало гнуть свою линию (19, с. 43).

В мае 1995 года Конгресс урезал бюджет NASA до уровня 1961 года. Надеюсь, что и мне удалось приложить к этому руку: я отправил по экземпляру своей книги каждому конгрессмену, кто имел хоть тень сомнений относительно действий NASA. Однако даже колоссальное урезание бюджета его не остановило. Из этого можно заключить, что проекты NASA финансируются напрямую Федеральным резервом и группой частных банков.

Тем временем Америку разрывали на части расовые восстания, студенческие бунты и кипящая злость, когда бедные стали осознавать, что они сами оплатили большую часть этих грандиозных космических приключений.

Появившиеся луномобили ("Роверы") ненадолго подогрели интерес публики к лунным путешествиям. Но и они скоро наскучили американцам, несмотря на передачу цветного видеоизображения. Если бы мы тогда знали, что каждый такой "Ровер на выброс" стоил более 12 миллионов долларов, восстаний и бунтов в Америке было бы намного больше.

Окончание программы "Аполлон" ознаменовало собой смену направления развития науки - с профессионального в сторону военного и коммерческого. Гарри Хёрт (Harry Hurt) кратко резюмировал эту тенденцию:

"С той поры космическое агентство занималось исключительно запудриванием мозгов на тему, запечатленную астронавтами Аполлона-11 на табличке, которую они оставили на Луне: "Мы пришли ради мира во всем мире". Первая серия полетов космических челноков "Шаттл" открыла путь для коммерциализации и милитаризации космоса, оставив пилотируемое исследование солнечной системы для прибыли и разработки Стратегической оборонной инициативы (СОИ), также известной как "Звездные Войны"" (13, с. xii).

Возможно, позиция Хёрта мне гораздо ближе, чем я изначально предполагал, и его выводы вполне могут измениться после того, как он прочтет эту книгу.