Оккультные войны НКВД и СС

автор - Антон Иванович Первушин

Благодаря союзу рабочих и крестьян с интеллигенцией русская революция победила в октябре. А затем большевики вогнали клин государства между рабочими и крестьянами, разъединили город и деревню благодаря мероприятиям эпохи военного коммунизма и затем в 20-м-21-м гг. подавили революцию, шедшую глубже... Последние всплески революции раскатились громами Кронштадтского восстания, махновщины, крестьянских восстаний и так называемых голодных бунтов. То, что Носке проделал в 1918 г. в Германии (Носке, Густав (1868-1946), став членом правительства в декабре 1918 года, в январе 19-го жестокими репрессиями подавил революционное движение в Германии. - А.П.), большевики проделали в еще большем масштабе в России. Удушив революцию, погубив революционные элементы крестьянства, они тем самым подготовили себе прочную и бесславную гибель в объятиях буржуазно-мещанского элемента и того же крестьянства, а растоптав все элементы общественной самодеятельности, они отрезали себя и от пролетариата как массы, как революционного класса в городах. Они, таким образом, выделили и обособили сами себя в новый, неслыханно беспощадный и глубоко реакционный отряд иностранных завоевателей (т. II, с. 362).

Империализм же московских большевиков пока, т.е. в 1927 г., занят внутренней войной и безнадежным старанием покорить страну. Однако занятость внутренняя может искать себе сил и во внешних завоеваниях. Но не нужно забывать немецко-еврейского происхождения большевизма, остающегося и обреченного всегда оставаться чуждым совокупности народов СССР (т. III, с. 358). Человек есть "гроб Господень" - его надо освободить новыми крестовыми походами, и должно для этого возникнуть новое рыцарство, новые рыцарские ордена - новая интеллигенция, если хотите, которая положит в основу свою непреоборимую волю к действительной свободе, равенству и братству всех в человечестве (т. III, с. 10)".

Впрочем, и сам Солонович не стал отпираться, рассказывая следователю о своей жизни буквально следующее:

"После Октябрьской революции моя установка по отношению к советской власти была: принципиально не признал советской власти, как и всякой другой, но фактически считал невозможным и нецелесообразным вести против нее борьбу, так как такая борьба могла бы дать только победу буржуазии, ибо такова была общая ситуация и, в частности, положение самого анархического движения. Однако считал возможным и необходимым вести пропаганду анархических идей в легальных и лояльных формах. До 1919 г. я входил в Московский союз анархистов, а затем во Всероссийскую федерацию анархистов-коммунистов и анархистов. Состоял членом секретариата (кто входил в секретариат, кроме меня, я принципиально отказываюсь говорить)...

После смерти Кропоткина организовался Кропоткинский комитет, в который я вошел (других членов принципиально отказываюсь называть). Моя работа в Комитете заключалась в музейной деятельности - собирание средств при помощи подписных листов, пожертвований, выступлений публичных и пр.; в архивной - собирании биографических материалов, писании очерков, библиотечной работе; в организационной - организации анархической секции Комитета, научной секции, социально-экономической и литературной, причем сам я состоял в анархической и научной секциях. Наконец, была пропагандистская работа, которая заключалась в написании статей и в лекциях по различным вопросам, связанным с личностью, мировоззрением и отдельными идеями Кропоткина (...). Мои лекции, читаемые в музее Кропоткина, дома или по приглашению на какой-либо квартире, стенографировались анархическим кружком и потом давались мною читать желающим. Их задачей было показать, как от любого мировоззрения можно прийти к анархизму. Особенное значение здесь имели религиозно-мистические установки, так как они свойственны очень многим людям, и гораздо целесообразнее не суживать анархизм до одного частного типа мировоззрения, но расширить его, показать его совместимость с любым...".

Разгром московского Ордена тамплиеров и связанные с этим аресты во многом были обусловлены борьбой, которую развернули против Солоновича его противники во главе с видным анархистом А. А. Боровым. Стремясь во что бы то ни стало убрать Солоновича из Кропоткинского музея, Боровой не стеснялся в средствах, выставляя в печати Солоновича и Кропоткинский комитет как "цитадель реакции и черносотенства".

Апофеозом развязанной кампании против московских анархо-мистиков стала статья Юрия Аникста, опубликованная в 1929 году в парижском анархическом журнале "Дело труда":

"Преподаватель Московского Высшего Технического Училища по курсу математических упражнений, наследник покойного А. А. Карелина по "анархическим" и оккультно-политическим делам и организациям, Алексей Александрович Солонович, несомненно, талантливая и незаурядная личность. Внешнее безобразие придает энергии его внушения особую силу, особенно действующую на восторженных натур и женщин.

Громадная активность, пропагандистская и организационная, искупает его организационную бездарность, окружая его постоянно видимостью организационного кипения, вереницей эфемерных организаций. Бесконечные ордена и братства: Света, Духа, Креста и Полумесяца, Сфинкса, Взаимопомощи и т.п., целая иерархия оккультных, политических, "культурных" организаций, посвященных Иальдобаофу и его альтер эго - архангелу Михаилу, феерией болотных огней вспыхивают на темных и извилистых тропинках его жизни...

Талант Солоновича своеобразен. Он пишет стихи. Но они никуда не годны по форме и их нельзя понимать: это какой-то набор звонких слов и образов. Он читает лекции и доклады, ошеломляет ими публику до одурения: столь они блестят эффектами остроумия, сравнений, неожиданных "новых" (хотя и вычитанных) взглядов и оборотов. Но как я ни пытался самое позднее на другой день после их произнесения узнать от его слушателей, о чем же говорил в лекции Солонович, ни разу ни один, несмотря на все потуги, не мог ничего, кроме внешних эффектов, припомнить...

Он написал труд "О Христе и христианстве", "Волхвы и их предтечи", "Бакунин-Иальдобаоф" и т.п. - бесконечный ряд трудов, кроме оккультных "Голубых сказок", пьес (подражая Карелину), медитаций и т.п. О "Бакунине-Иальдобаофе" он ухитрился в два года написать шесть громадных томов".

Отрекомендовав Солоновича как "отъявленного антисоветчика и антисемита", Аникст припомнил ему едва ли не все прегрешения перед Советской властью, начиная от симпатий к кронштадтским мятежникам 1921 года и кончая принадлежностью к зарубежному масонству, - словом, весь тот букет, который вскоре будет предъявлен уже в качестве официального обвинения.

По-настоящему же за "Орден Света" взялись только в августе 1930 года. В течение нескольких суток было арестовано 33 человека.

В ходе допросов некоторые члены сообщества пытались оправдаться тем, о чем мы говорили выше, - несерьезным, игровым характером Ордена.

"В период 1924-25 годов, - показывал 23 января 1931 года Леонид Никитин, - увлеченный формами романтического искусства, я близко подошел к представлениям о рыцарстве как универсальной форме романтической культуры... Никаких организационных форм, никакой мысли о воссоздании рыцарства в орденском смысле у меня не было, и потому никаких уставов, никаких программ какого-либо действия тоже не предполагалось... Лабораторные занятия, требовавшие участия иногда нескольких лиц, породили, по-видимому, у некоторых представление о действительном наличии рыцарской организации, чему могло многое способствовать.

Во-первых, наименование работы Орденом Света произошло от как бы некоего лозунга или девиза, под которым эта работа проводилась. Дело в том, что, взявшись за идею рыцарства как материал для разработки, я прежде всего постарался отбросить все то историческое и классовое, что было связано с рыцарством средневековья, взяв здесь рыцарство как бы в некой его абстракции.

Таким образом, был поставлен вопрос о вообще "светлом" рыцарстве, понимая под этим отсутствие всякого рода каких-либо иных его определений... Наряду с этой основной работой наметилась также возможность идеологической проработки вообще проблем искусства под лозунгом искусства большого стиля в духе мистерии с привлечением соответствующей терминологии вроде "храма искусства". Мистериальная основа такого искусства взята была именно потому, что вообще представляла собой форму синтетического искусства, из которой в дальнейшем развился театр и другие виды искусства. Все это в целом, однако, не ставило никаких политических целей и задач, и те организационные формы, в которые это выливалось, существовали постольку, поскольку какой-то минимум организованности должен был быть для осуществления самой работы..."

Успеха, однако, избранная тактика не имела. Это связано с тем, что сами следователи ОГПУ не слишком интересовались орденскими делами. Главное внимание их было сосредоточено на констатации нелегального характера собраний и на антисоветских высказываниях членов кружка. К моменту ареста членов Ордена ОГПУ, уже давно следившее за московскими анархо-мистиками, имело среди них своего агента - некоего Я. К. Шрайбера (или Шрейбера?). Существенную помощь следствию оказали и некоторые из арестованных, которые не только дали откровенные показания, но и охотно изобличали своих несговорчивых товарищей.

Обвинительное заключение по делу "контрреволюционной организации Орден Света" (дело N103514) было утверждено 9 января 1931 года, а уже 13 января особым совещанием коллегии ОГПУ (С. Мессинг, Г. Бокий в присутствии прокурора Р. Катаняна) была решена и участь арестованных: руководители получили по пять лет тюрьмы (Леонид Никитин - 5 лет лагерей), остальные - по три года. В отношении тех, кто активно помогал следствию, дело было прекращено.

* * *

Прокомментирую вышесказанное. Орден тамплиеров - это нечто новое в оккультной традиции по сравнению с шаманским и алхимическим опытом. В нем мы видим прообраз тайного общества с элементами эзотерики. При этом обращает на себя внимание крайний прагматизм "бедных рыцарей Христа", сумевших создать самую совершенную в условиях средневековья финансовую систему, позволявшую им немыслимо обогащаться. Помимо беспредельного обогащения рыцари Храма мечтали о мировом господстве, о подчинении народов и государств единому правительству, состоящему из высших посвященных. Мы мало что знаем о тех реальных доктринах, которые проповедовали эти высшие посвященные, однако их беспринципность и вероломство по отношению к крестоносцам из других орденов сами по себе говорят о многом. Значит, дело не только в желании проникнуть в тайны мироздания и овладеть знаниями, недоступными большинству современников.

Представители эзотерических школ с самого начала стремятся к власти над миром и над людьми. В этом таится немалая опасность. Оккультные игры (даже на сравнительно невинном уровне Ордена новых тамплиеров Ланца фон Либенфельса или анархо-мистического "Ордена Света") в конечном итоге ведут к разрушению морально-этических установок, сформированных на основе многовековой традиции. С какого-то момента тамплиеры перестали быть лишь медиаторами между мирами материи и духа - они замахнулись на такую власть, которая по силе воздействия сопоставима с воздействием опытного шамана на рядового члена племени; только вот в роли "члена племени" должны были выступать целые народы.

Выскажу гипотезу, что такой вектор развития характерен для любого эзотерического общества. Доказательства тому - в следующих главах.