Оккультные войны НКВД и СС

автор - Антон Иванович Первушин

Помимо проекта переустройства Средней Азии Рерих также передал Чичерину ларец со священной гималайской землей с места рождения Будды, якобы посланной Махатмами на могилу своего собрата, Махатмы Ленина, и два послания тех же махатм: одно - московским коммунистам, а другое - лично наркому. Их авторы (судя по стилистике, сами Рерихи) писали следующее:

"На Гималаях мы знаем совершаемое вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили тюрьму лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотою. Вы принесли детям всю мощь Космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения дворцов Общего Блага!

Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также мы признали своевременность вашего движения и посылаем вам всю нашу помощь, утверждая Единение Азии! Знаем, многие построения совершатся в годах 28-31-36. Привет вам, ищущим Общего Блага!" Беседа с Рерихом произвела на Чичерина огромное впечатление, поскольку нарком в тот же день проинформировал о ее содержании секретаря ЦК ВКП(б) Владимира Молотова, а также позаботился о том, чтобы копии его письма были разосланы членам Политбюро и Коллегии НКИД. Вопреки ожиданиям, за те шесть недель, что Рерих пробыл в Москве, он не получил от руководства коммунистической партии какого-либо ответа на сделанные им предложения. Но можно ли было реально ожидать, что советские вожди согласятся "признать буддизм учением коммунизма" и примут наставничество со стороны неизвестных и совершенно посторонних лиц?

Тем не менее Рериху и его спутникам была оказана всемерная помощь.

Первоначально, в марте 1927 года, экспедиция остановилась в Урге (Улан-Батор), где к ней присоединились отставшие участники (среди них был лечащий врач Елены Рерих и старый друг семьи Константин Рябинин, написавший впоследствии книгу "Развенчанный Тибет") и были совершены последние закупки.

Елена Ивановна вела общее руководство по хозяйственному снабжению - закупалась провизия, дорожные вещи и одежда для проводников. Сам Николай Константинович отдавал распоряжения прибывшему в Ургу представителю нью-йоркского Музея Рериха Лихтману. Зная о том, что Рерих собирается в Лхасу, Лихтман привез подарки для Далай-ламы: ковер из бизоновой шкуры стоимостью пятьсот долларов, мексиканское седло с лукой, серебряные кубки и старинную парчу.

Особое отношение советского правительства к экспедиции Рериха бросалось в глаза. Свидетельствует доктор Рябинин:

"...При выезде профессор сказал мне, что в Москве он выхлопотал, наконец, благодаря любезности нашего правительства, советский паспорт, что его чрезвычайно радушно и высокомилостиво встретили и отнеслись к нему, был в восторге от виденного в Москве вообще образцового порядка и, в частности, во время случившихся в то время (кажется, июнь 1926 г.) похорон тов. Дзержинского, произведших на него огромное впечатление выдержанной стройности и могучего величия скорби и мощности. Присутствовал я и при получении в Урге любезной и сердечной телеграммы от нашего правительства, после которой разрешились все трения с транспортом, который, правда, и по-моему, было очень трудно так быстро и в таком количестве предоставить из Урги - было пять больших дорожных автомобилей. Когда мы выехали из Урги и потом, в дороге, у меня было представление, что на профессора возложено Москвой... какое-то важное поручение в Тибет..."

Тем не менее сама экспедиция проходила под американским флагом, и между ее участниками существовала договоренность: "По буддийским странам придется идти как буддистам, в Тибете - под знаком Шамбалы, в других же под американским, советского паспорта нельзя показывать".

Попытка Рериха "вытащить" Панчен-ламу из Китая в Монголию также не увенчалась успехом. Николаю Константиновичу пришлось на ходу менять свои планы, в результате чего он вернулся к первоначальному замыслу. Целью миссии вновь стали переговоры с Далай-ламой о воссоединении восточных и западных буддистов под его (Далай-ламы) высоким началом. Но зачем ему такое "воссоединение"? Ведь еще недавно Николай Рерих относился к Лхасе и царящим там порядкам довольно негативно и даже собирался низвергать буддийского первосвященника. Вероятнее всего, он хотел побудить Далай-ламу к реформированию тибетского буддизма (ламаизма). В случае же отказа Рерих планировал провозгласить себя главой западных буддистов - западным Далай-ламой. При этом его нисколько не смущало то обстоятельство, что в действительности он представлял лишь горстку своих последователей в Нью-Йорке - членов буддо-теософского кружка ("ложи"), созданного им в 1923 году в стенах своего художественного музея.

* * *

От пограничного монастыря Юм-бейсе в Северной Монголии (далее идет так называемая Внутренняя Монголия - китайская) экспедиция караваном на 41 верблюде отправилась в путь. Первую остановку (на целый месяц) она сделала в поселке Шибочен. Это было связано с тем, что у верблюдов началась линька, они ослабли и не могли двигаться дальше.

Затем стоянка экспедиций была перенесена на одно из монгольских пастбищ, где ее навестили китайские таможенники, затребовавшие пошлину за купленных животных каравана, и посольство местного князя Курлык-бейсе.

19 августа 1927 года экспедиция снова снялась с места. Перейдя хребет Гумбольдта и Риттера, в Цайдаме Рерихи повстречали тяжко больного чиновника из Лхасы Чимпу, которого взяли на свое попечение, обещая довезти до тибетских властей и рассчитывая при контактах с ними на его авторитет и помощь. По совету Чимпы было сделано желтое далай-ламское знамя с надписью по-тибетски: "Великий Держатель Молнии" (один из титулов Далай-ламы).

Первый тибетский пост встретился им у озер Олун-нор. Состоял он из местных жителей (своеобразной милиции), которые поинтересовались, куда экспедиция направляется, и без долгих разговоров пропустили ее. А вот дальше начались проблемы.

Достигнув поселка Шингди, что в горах Танг-ля, Рерихи были вынуждены дожидаться представителей Верховного комиссара народа хор (хор-па) - генерала Хорчичаба и князя Кап-шо-па (Командующего Востоком, вращающего колесо правления). Узнав, что экспедиция идет в Лхасу, генерал запросил власти Тибета, и началась, по словам Рябинина, "обычная в Тибете волокита". Рерихам было категорически заявлено, что от Далай-ламы имеется указ никого из европейцев далее не пропускать и что если экспедиция будет продолжена самовольно, то всех арестуют, а руководителям отрубят головы. Кап-шо-па, молодой человек 24 лет, бывший далай-ламский гвардеец, сказал, что напишет Далай-ламе письмо, а также уведомит гражданского губернатора в Нагчу (ближайший город) о нуждах экспедиции. Разговор с ним вел Юрий Николаевич Рерих. При этом он обращался к своим товарищам по-английски, соблюдая конспирацию.

Дважды навестил стоянку и сам генерал. В первый раз - торжественно, с большой помпой и свитой, другой - проще. При этом он с подозрением осматривал палатки и дорожные вещи экспедиции. Ему было сказано, что экспедиция - это западные буддисты, везущие дары Далай-ламе и послание, которое может быть передано только лично его Святейшеству.

Скорого ответа из Лхасы генерал не получил и со всем лагерем снялся, оставив экспедицию под надзором своего майора и десятка солдат. Более пяти месяцев экспедиция простояла на подходах к Лхасе, страдая от холода и испытывая острейшую нужду в продовольствии. Рерихи постоянно посылали письма к Далай-ламе и нагчуским губернаторам, но в ответ получали только отговорки и отписки. Не помог даже переезд в Нагчу, поближе к бюрократам, и в конце концов Николай Рерих отказался от мысли попасть в Лхасу. 4 марта 1928 года путешественники отправились назад.

Так хорошо задуманную и подготовленную экспедицию Рериха не пустили в Лхасу, хотя вроде бы никаких оснований для этого не было. Что же произошло?

Оказывается, с самого начала экспедиции, еще с Индии, за Николаем Рерихом и его семьей вели наблюдение агенты британской разведки. Среди них был знаменитый подполковник Бейли - политический резидент в гималайском княжестве Сикким. В свое время он пытался организовать контрреволюционный мятеж в Ташкенте, затем, уже будучи тибетологом с мировым именем, был направлен в сердце Гималаев, чтобы охранять интересы Британской империи в этом регионе.

Бейли высоко ценил художественные и научные достижения семьи Рерихов, хорошо знал об их миротворческой деятельности. И тем не менее это не помешало ему отдать приказ тибетскому правительству остановить экспедицию Рериха, следовавшую через пустыню Гоби в Тибет, мотивировав это тем, что Рерих является агентом "красных русских". И приказ этот был исполнен.

Возвращаясь, Николай Рерих кипел от ярости. Он отомстил Далай-ламе тем, что отправил Буддистскому центру в Нью-Йорке письмо, в котором призывал отмежеваться от Далай-ламы и прервать с ним всяческие отношения. Чтобы вы могли представить себе всю глубину ненависти Рериха к тибетской администрации, я процитирую небольшой фрагмент из этого письма. Цитирование начну с фразы, показавшейся мне почти классической. Как там у Шекспира было, помните?.. "Прогнило что-то в королевстве датском..."

"К упадку дела Тибета пришли. В подобном положении, как сейчас, Тибет существовать не может.

Непостижимо странно представить себе, в какие суеверные условности вылились в Тибете так ясно данные заветы Будды и Его ближайших замечательных последователей. Вспомним замечательные труды Асвагоши, Нагарчжугли, гимны отшельника Миларепы, а затем канон Аттиши и великого амдосца Цзон-ка-па. Разве эти ревнители Учения допустили бы хотя одно из только что приведенных оскорбительных религиозно-бытовых явлений? Разве они могли бы примириться с той необычайной ложью, коварством и суеверием, которые пронизали все слои народа и особенно его правящий класс?

...Сэр Чарльз Бэлл в своем тибетском словаре указывает фразы:

"Не лгите", "Опять не лгите", "Не лгите, иначе вас высекут". Не случайно. Коренной тибетец, житель берегов Брахмапутры, говорит: "Пелинги (иностранцы) тем лучше, что не лгут, а наши все лгут".

Ложь и ложь! Как прискорбно каждому сообщению власти предпосылать, что это ложь или по коварству, или по глубочайшей невежественности. И притом всегда лицемерно прибавляется: "Мы религиозные люди" - и следуют высшие клятвы тремя жемчужинами. А преувеличение доходит до той степени, что образованный лама утверждает, что Тибет никогда не был под властью Китая, а, наоборот, был покровителем его.

Жалкая глинобитка называется в документе тибетскими чиновниками "величественным снежным дворцом". Титул лхасского правительства, выбитый даже на плохих медных монетках шо, самохвально объявляет:

"Благословенный дворец, победоносный во всех направлениях". И в основе этого самохвальства лежит невежественность вследствие отчужденности от всего мира... Невежество порождает хвастовство, а само хвастовство - непомерную ложь, которая поражает в Тибете.

Положительно, тибетский шаман не может более застращивать народы своими страшными масками и самодельными атрибутами. Вблизи таких истинно священных мест, как Капилавасту, Кушинагар, Бодхгайя, Сарнатх, где протекала жизнь самого Благословенного, вблизи Индии с великой Ведантой, не могут жить остатки темного шаманизма. Те почтенные ламы, которые своей просвещенной трудовой жизнью следуют заветам Благословенного, конечно, не примут на себя все сказанное. Оно относится к невежественным и вредным подделывателям. Они вместе с нами скажут во имя истинного Учения: "Сгинь, шаман! Ты не вошел в эволюцию? Восстань, светлый ученик заветов Великого Учителя жизни Будды, ибо только ты можешь называться ламой - учителем народа. Ты осознаешь, что такое знание, правда, бесстрашие и сострадание". Замечайте: даже среди подавленного сознания, среди поражающей нищеты и грязи народа, нередко питающегося падалью, ясно восстает картина разложения Тибета. Послушайте рассказы о чрезмерных поборах. Всему приходят сроки. То, что еще в недавнем прошлом могло под прикрытием таинственности просуществовать, в сегодняшнем восходе уже оказывается неприемлемым.

Райдер, Уоддель, Дезидери, Дегоден и многие другие, посетившие Тибет, отрывочно называли шаманистские атрибуты старым хламом. Теперь это отрывочное заключение должно превратиться в утверждение, от которого зависит справедливое и ясное отграничение буддизма от шаманского ламаизма..."

Что касается таинственной Шамбалы, то Рерих, ничтоже сумняшеся, помещает их в области высокогорных Гималаев, где процветает буддизм, - в Бутан, Сикким и Непал, то есть за пределы собственно Тибета. Исчезновение же махатм Рерих объяснил в своем трактате "Shambhala" так: наблюдая упадок буддийской веры в железном веке, Учителя, известные в этих местах под именем Азаров и Кутхумпа, стали покидать свои обители и удаляться в самые недоступные уголки бескрайней горной страны.

Для пущей убедительности Рерих приводит слова одного странствующего тибетского монаха:

"Многим из нас в жизни доводилось встречать Азаров и Кутхумпа и снежных людей, которые им служат. Только недавно Азары перестали появляться в городах. Они все собрались в горах. Очень высокие, с длинными бородами, они внешне напоминают индусов... Кутхумпа теперь больше не видно. Раньше они совершенно открыто появлялись в области Цанг у Манасаровара, когда паломники ходили к священной горе Кайласа. Даже снежных людей теперь редко увидишь. Обычный человек, в своем невежестве, ошибочно принимает их за призраки. Есть глубокие причины, почему именно теперь Великие не появляются так открыто. Мой старый учитель много рассказывал мне о мудрости Азаров. Мы знаем несколько мест, где жили эти Великие, но в настоящее время эти места опустел и. Какая-то глубокая причина, великая тайна!"

Извините, но без комментариев!..