Проект Россия

автор - группа неизвестных авторов

2.3. Отцы и хищники

Человека в повседневной жизни окружают различные явления, которым он должен давать ту или иную оценку. Оценка всякого события происходит с помощью своеобразного морального аршина. Так люди определяют, что такое хорошо и что такое плохо. Основанием "аршина" может служить: а) личное мнение; б) мнение другого человека (или других); в) Божественный закон. Разберем все три варианта.

Вариант первый: каждый создаёт себе мерку по своему личному мнению. Когда добро и зло каждым определяются по своему усмотрению, начинается хаос. Представьте, если бы каждый водитель определял правила дорожного движения исключительно по своему усмотрению. Представили? Что получилось? Правильно, - состояние вечной "пробки". Следовательно, личное мнение в качестве моральной мерки не подходит.

Вариант второй: мнение чужих людей. Его можно навязывать в качестве мерки только с помощью силы. Как только сила иссякнет, исчезнет и навязанный критерий. А пока он не исчез, будет процветать двойная мораль.

Остается единственный вариант - третий. В качестве единого для всех ориентира могут выступать только заповеди Бога. Поэтому религиозное общество закономерно всегда будет гармоничнее атеистического. Без Бога возникает склочная масса себялюбцев, стремящихся к своему "хорошо" за счет чужого "нехорошо". К слову сказать, демократический Запад не просто реализовал этот принцип, он возвел его в статус закона.

Итак, свободные воины, определившие себя как рабы Бога, превращаются в князей, отцов народа. Защищать слабых им предписывают заповеди Бога. В светском варианте эти заповеди называются честью, долгом, служением и совестью. Они записаны в душе каждого. Последний негодяй знает, что такое хорошо и что такое плохо. Корни совести всегда лежат в религии, и ни в чем ином, кроме религии. Тот факт, что человек действует по совести, подтверждает, что он имеет веру, даже если не считает себя верующим. Человек просто не "укладывает" свою веру в систему. В отдельных случаях такой человек может даже ругать религию, но принципиально это ничего не меняет. Раз он способен совершить действие, противоречащее его личной выгоде, значит, имеет метафизические ориентиры. Без таких ориентиров невозможно, находясь в здравом уме, совершить нечто подобное. Это противоречит здравому смыслу.

Воины, не знающие Бога, оказываются рабами страсти. Чтобы удовлетворить свое "хочу", они обижают слабых и превращаются в хищников-эгоистов. В поисках защиты от хищников слабые бегут к отцам. Вокруг князей образуется масса, которая структурируется и превращается в силу. Хищники же не могут обрести такую силу. Они не могут объединиться даже друг с другом, потому что объединение требует доверия. В итоге силой, направляющей общество, оказываются князья.

* * *

Специально для атеистов, верящих (не знающих, а верящих), что все произошло само собой, и Бога нет, скажем следующее: если им поручить задание создать гармоничную модель человеческого общества, они придут к выводу, что в качестве фундаментального узла необходима религия. Без набора предписаний, регламентирующих ключевые узлы общества, существование человеческого общества невозможно. Из логики, опирающейся на опыт, такие предписания вывести нельзя.

Все попытки заменить религию Откровения религией Разума превращали общество в сборище бессовестных млекопитающих, ничем, кроме добычи личного блага, не озабоченных. Когда человек не имеет абсолютных ориентиров, он, из-за своего разума, опасного для всех, в том числе себя, низводится на уровень разумного животного. Обуздать этот потенциал способна только религия. Чтобы не скатиться к одноклеточному существованию, надо признать, что Бог, независимо от того, верите вы в Него или нет, необходим. Вольтер, разрушитель традиционного общества, заявлял, что если бы Бога не было, Его необходимо было бы выдумать. Иначе, кто даст народу правила, которых он будет придерживаться, не надеясь скрыть нарушения?

Следует заметить, что вера в Бога более логична, нежели вера в Его отсутствие. У современного человека нет оснований верить в чудеса. Например, в то, что сложные объекты могут образовываться сами по себе. Но вот нонсенс: атеисты не верят в произвольное образование простых объектов (часов), но верят в произвольное образование сложных объектов (Солнечной системы). Они не верят в возможность маленького чуда, но тут же верят в большое чудо. О чем это говорит? Только о внутреннем противоречии атеистических взглядов. В отличие от верующих они, как минимум, непоследовательны. Верующие говорят, что не верят в чудеса. Не верят, что некая конструкция может возникнуть сама по себе. Они твердо заявляют, что у всякого объекта, от горшка до Вселенной, есть создатель. У атеистов такой твердой позиции нет. Самые сложные конструкции они объявляют сами по себе получившимися. Более простым конструкциям отказывают в возможности самообразования. Где же тут логика?

Последняя соломинка атеистов - теория Ильи Пригожина, по которой выходит, что сложные системы могут саморазвиваться. Действительно, теория подтверждается множеством примеров. Но при этом игнорируется ключевой момент. Саморазвитие возможно только после определенного минимума сложности. Вопрос: кто доведет ту или иную систему до требуемого минимума сложности, чтобы она потом начала развиваться самостоятельно? Сама дойдет? Но откуда это видно? Из каких фактов или теорий? Нет ни единой гипотезы, доказательно утверждающей реализацию чего-то подобного. Есть атеистическая вера в самосоздание сложного из простого без участия Творца.

Такое же недоумение вызывает ограниченность атеистов в восприятии мира. Они говорят, что существует только то, что можно потрогать, понюхать и прочее, что могут воспринять наши чувства. Этой же логикой руководствовались цыгане, бросившиеся мародерствовать в зоне Чернобыльской катастрофы. Они рассуждали примерно так: раз не чувствуют радиации, значит, ее нет. Ну, и дальше - "логические действия". Потом у этих людей началась лучевая болезнь, и они поверили в существование радиации. Но было поздно. Хочется сказать атеистам, что они тоже однажды поймут, что Бог есть. Но вдруг это случится слишком поздно?

* * *

Подведем очередной итог. Силой, задающей тон обществу, является элита, ориентиры которой находятся за границами видимого мира. Вера требует от них дел, сообразных вере. Если горит дом, вера заставляет тушить его. Попытка свести веру к посещению религиозных служб есть подмена живой веры обрядами. Такая вера сравнима с воинской службой, требующей носить погоны, отдавать честь, маршировать, но не требующей защищать общество. Когда инквизиторы спросили Жанну д'Арк: ты считаешь свое дело правым. Зачем же ты призывала солдат сражаться? Разве Бог не заступился бы за правое дело и не даровал Франции победу? Орлеанская Дева ответила им знаменитой фразой: "Чтобы Бог даровал победу, солдаты должны сражаться". Вера это не просто знание того, что Бог есть. Сатана тоже нисколько не сомневается в существовании Бога: "Вера без дел мертва: и бесы веруют и трепещут" (Иак. 2:20, 19). Вера - это дела. Причем не вообще дела, а дела, соответствующие ситуации. Человек не сам себе выдумывает "добрые" дела, их определяет ситуация. Видишь, тонет ребенок - спасай его. Видишь, твою Родину разоряют - защищай ее. В этом твоя вера. Если говоришь, что Бог все управит, это не вера, а лицемерие. Если говоришь, что некогда ребенка спасать, потому как занят "добрым делом", например, дерево сажаешь, это еще большее лицемерие. Делай, что должен, и будь что будет - вот настоящая вера. Если у верующего нет дел, сообразных его талантам, получается, у него вера бесовская.

Надо заметить, что многие секты, расцветающие на фоне демократических свобод, культивируют бездеятельную веру. Они учат: ничего не надо делать, просто верь, что Бог есть, и живи как хочешь. Но тем и отличается вера от ереси, что она требует дел, соответствующих заповедям. Деятельность вообще свойственна любому высокому чувству. Например, когда человек по-настоящему любит, он показывает свою любовь на деле, а не на словах. Если человек говорит о своей храбрости, он должен показывать ее на деле, а не на словах. Если дел нет, одни слова, - как правило, нет ни любви, ни храбрости. Одно словоблудие получается.