— А если все же без всякой мистики?

— Если тут и есть мистика, то, поверьте, не в личности. Мистицизм, провидение, божественность — лишь сопутствующие факторы в судьбе Жанны д'Арк. Пропаганда XV века опиралась на эти понятия, да, но движущей пружиной событий являлось совсем другое. Жанна выдвинулась из народа, народ сделал ее своей избранницей, предводителем. Вот и весь секрет.

— Лично вы нисколько не сомневаетесь в достоверности ее биографии? Неграмотная пастушка, отец, мать — бедные крестьяне...

— Нет-нет, средние по достатку, — возразила мадемуазель Перну. — Когда Жанна ушла из Домреми, война туда еще только подбиралась. Крестьянские хозяйства там были покрепче, чем в центральной Франции, дотла разоренной войной. Вспомните Жакерию...

— Собственно, не в этом суть. Вот я хотел бы прочесть документ, который, не сомневаюсь, вам известен. Это старинная купчая, по которой можно судить, что в 1436 году Жанна д'Арк вышла замуж за...

— Дама из Армуаза! — воскликнула Режина Перну. — Опять эта дама из Армуаза! Знаю, знаю. Многовековая афера, которая никак не закончится и в наши дни ...

— Но ведь купчая... документ...

— Это документ достоверный, его принадлежность своему времени не оспаривает никто. Но в нем недостоверны как раз эти слова: «Дева Франции, Жанна дю Лис». Личность Жанны д'Арк была слишком привлекательной, чтобы на ее имя, титулы, славу, популярность не посягнули авантюристки. Скажу больше: в расходах орлеанских городских властей за 1436 год зафиксирована выплата двух золотых рэалов лицу, доставившему в Орлеан письма Девы. Наконец, в 1439 году и сама она, восстав из пепла, пожаловала в город, который встретил ее колоколами. Город даже отменил поминовение в память ее мученической смерти, отмечавшееся с 1431 года.

— Как это... объяснить?

— Я думаю, очень просто: орлеанцы действительно чаяли видеть свою любимицу живой. Они жаждали чуда... а чудо было сомнительное. Праздник 1439 года с участием лже-Девы больше не повторился. И знаете почему? В 1440 году Орлеан пригласил мать Жанны д'Арк Изабеллу Роме из Домреми к себе на постоянное местожительство и положил ей пенсион, в решении о котором, к слову, сказано: «Для матери покойной Девы». Так что с 1440 года авантюристки хотя и не перестали появляться, но все больше на окраинах, наведываться в Орлеан они больше не смели. Кстати, в том же году дама из Армуаза была разоблачена парижским магистратом. Она рассказала суду о своих авантюрных похождениях, принесла покаяние.