А мифическая лотарингская принцесса? След ее в истории донельзя зыбок: даже само предположение о ее существовании выводится из старинных слухов, домыслов, шушуканья. Более того, в XVIII веке историк, знаток королевских династий Вилларе установил, что последнее, двенадцатое чадо королевы Изабо при рождении, получило имя... Филипп. Это был мальчик! Он очень скоро умер... чтобы воскреснуть через несколько веков, на сей раз девочкой. Уже после смерти Вилларе неизвестная рука вторглась в его труды; в посмертном издании, которое Вилларе не готовил к печати и не мог в нем ничего исправить, Филиппа неожиданно переименовали в Жанну и оставили жить. Нелегко ответить, кому и зачем понадобилась эта фальсификация тогда. Да и для нас важнее вопрос, кому и зачем она нужна сегодня.

Если исследователи, продолжающие упрямо верить в версию о принцессе-пастушке, в конце концов нажили себе прозвище бастардистов (Жан Жакоби, Эдуард Шнейдер, Жан Бослер, Жан Байкал), то в 1952 году с имени Жана Гримо («Жанна д'Арк, была ли она сожжена?») в жоаниане возникло еще одно направление — сюрвивисты. Это те, кто разделяет уверенность, что героиня осталась жива (survivre по-французски— выжить), что, следовательно, вместо нее на костер взошла другая жертва. Не все сюрвивисты обязательно и бастардисты, зато почти все бастардисты с появлением нового научного переулка могли поздравить себя теперь уже с двойной ученой репутацией. Сюрвивистам все равно, была Жанна пастушкой или принцессой,— как говорится, им интересно другое. А бастардисты и раньше, пусть не все, но большинство, отметали тезис о сожжении: ведь особа-то королевских кровей! Какой ужас ни внушала средневековая инквизиция, как ни всесильна была она, но даже ей не по плечу было бросить такой вызов монархам и монаршим отпрыскам. Так рассуждают бастардисты.

Хотя в одной Франции Жанне д'Арк воздвигнуто свыше 500 монументов, хотя в честь ее колоссальные празднества уже шестой век проводит Орлеан, а после второй половины 20 века   такую же традицию начал и Руан, где на месте инквизиционного костра вырос грандиозный мемориальный центр, хотя от школьных учебников до официальных документов — везде ее именуют пастушкой из Домреми, случайно ли при всем этом сквозь века дотащилось до наших дней шушуканье о принцессе-пастушке, нынче став предметом историографии? В поиске ответа ключ нам протягивает сама Жанна д'Арк: «Я боюсь только измены».

...Изменой заплатил ей тот, кому она вернула королевство. Ее заточение длилось один год и одну неделю. Ровно половину этого срока она могла жить надеждой: бургундский герцог готов был за выкуп отдать свою пленницу французскому королю. Но Карл Валуа не откликнулся. Он устал. Его королевское величество уязвлялось постоянным соседством и напарничеством этой лотарингской самозванки, девчонки. Окажись сейчас она рядом, он не смог бы взглянуть ей в глаза, но раз ее нет, так пусть больше и не будет. Королю надоело. Король стал тверд!