В 1942 году граница с Болгарией была открыта, и к Ванге стали стекаться люди из Петрича, окрестных сел и более далеких мест. Всем хотелось услышать из ее уст предсказания о себе и своих семьях, о будущем. К ней приходило много больных, так как они верили, что только Ванга может даровать им исцеление.
Однажды к ней пришли солдаты 14-го интендантского полка. Среди них был и один смуглый, 23-летний парень — Димитр Гуштеров из села Крынджилица Петричского края, который хотел непременно поговорить с Вангой наедине, ибо тревога снедала его сердце и он пребывал в полной растерянности. Неподалеку от села Склаве злодеи убили его брата, перекупшика свиней, и ограбили его. Остались трое детей сирот и больная туберкулезом жена.
Ванга вышла на порог своего дома и вдруг назвала этого молодого человека по имени, а затем сказала: „Знаю, зачем ты пришел. Хочешь, чтобы я назвала убийц твоего брата, может, я и скажу тебе об этом, но не сейчас. Ты должен мне пообещать, что не станешь мстить, ведь это и не нужно. Ты доживешь до того дня, когда своими глазами увидишь их кончину".
Мстить Ванга никому не разрешала. Она абсолютно уверена в том, что человек рожден только для добрых свершений и должен стремиться К НИМ. Ни одно скверное деяние не остается безнаказанным. Оно наказывается жесточайшим образом, и даже если кара не достигает свершителя, то настигает его потомков. Я не раз спрашивала Вангу, почему так происходит, а она всегда отвечала: „Чтобы было ей: больнее!"
Мне  вспоминается  такой  случай.  Много  лет назад к Ванге пришел человек из одного села, что близ города Сандански. У него умерло 12 детей. Тринадцатый ребенок жил 12 лет, но и он умер. Врачи полагали, что мать еще в утробе заражает своих дет: туберкулезом, потому они и не живут долго. Baнга же дала другое объяснение. Когда этот человек был еще молодым, его мать, женщина довольно преклонного возраста, забеременела. Когда ее положение стало бросаться в глаза, этот человек устыдился собственной матери, ибо счел случившееся с нею срамом. Однажды он настолько рассвирепел, что жестоко избил мать. Вскоре она умерла, погиб и плод в ее утробе. Это было давно, Вангин посетитель забыл о своем злодеянии и пришел спросить Вангу, в чем кроется причина его несчастья и почему природа лишает его потомства. Тогда Ванга припомнила ему его гнусный поступок и описала все случившееся в мельчайших подробностях, точно она присутствовала при этом. Затем строго сказала: „Ты должен знать, что причина твоего несчастья в тебе самом, а не в твоей жене". И  снова, в который уже раз повторила: „Нужно бы добрым, чтобы впоследствии не страдать!"
Но вернемся к ее встрече с солдатом ...
Тогда в Струмице в 1942 году Димитр Гуштеров был настолько ошарашен услышанным, что даже не помнил, как он вышел из ее дома. Он не мог себе объяснить, откуда Ванге известны как его имя, так и боль его сердца. Потом он еще не раз приходил к Ванге, и они подолгу беседовали о чем-то в маленькой комнатке.
20 апреля Ванга сказала сестре, что этот молодой человек хочет взять ее в жены, и потому скоро обе они переедут жить в Петрич.
В это время братьев не было дома. Васил нес военную службу в Дупнице, а Томе угнали на работы в Германию.
22 апреля расписная телега остановилась перед Вангиным домом, и с нее, нарядный и взволнованный, соскочил будущий супруг Ванги. Он устлал дно телеги душистым сеном, покрыл его пестроцветными домоткаными ковриками, чтобы сестры чувствовали себя удобно в пути. Новость облетела весь квартал. Отовсюду к Ванге заспешили соседи, близкие и знакомые — попрощаться с ней. Кое-кто из них говорил, что Ванга поступает неправильно, покидая родной край, но она не слушала их, ибо расставалась с горестными воспоминаниями, нищетой и тяжкой сиротской долей.
В сущности, и будущее было неясным, но отъезжающие надеялись, что ра новом месте все образуется. Приданое невесты было символическим — Ванга перекинула через руку красную шерстяную шаль собственной вязки, взяла медный котелок и кастрюльку на память об отчем доме — на том и кончились недолгие сборы.
На дверь повесили заржавленный замок, и никто не мог с уверенностью сказать, откроют ли его когда-нибудь ...