Дом Ванги в Петриче ежедневно осаждают сотни людей. Каждый приехавший сюда хочет услышать ответы на свои вопросы только из ее уст. Один надеется решить личные или служебные проблемы, другой — избавиться от семенных неурядиц, третий жаждет исцелиться от болезни, четвертый явился просто из любопытства, желая воочию убедиться в прорицательских способностях Ванги, потому что слышал о ней самые невероятные слухи. Жители Петрича настолько привыкли к толпам людей перед ее домом, что воспринимают их совершенно естественно и, вероятно, немногие из них отдают себе отчет в том, каким „сокровищем" стала для их города Ванга, перебравшаяся сюда в 1942 году. К ней приходят самые разные люди — и по возрасту, и по уровню образования, и по воззрениям. Что же влечет их с такой силой к порогу ее дома? Надежда исцелиться, получить ответы на запутанные вопросы, могущие внести ясность в их тревожное бытие. И Ванга вещает ...
Что же такого необыкновенного в ней, что судьбе было угодно наделить ее столь необычным даром?
Ванга родилась 31 января 1911 года в городе Струмица (Югославия) в семье небогатых земледельцев. От отца она унаследовала физическую выносливость, чувство справедливости и сочувствия к обездоленным, а от матери — веселый характер, любовь к чистоте и порядку, воздвигнутым в культ.
Родилась она на два месяца раньше назначенного срока, очень слабенькой, с приклеенными к голове ушами, со склеенными на ногах и руках пальцами. Никто не знал, выживет ли девочка, потому положили дитя поближе к печке, завернув в воловий желудок и укутав нестиранной шерстью, в надежде, что °она дотянет до девятого месяца. В одну из мартовских ночей девочка громко заплакала, и вещие „бабки" сказали матери, что, в сущности, ребенок родился именно в этот момент. И поскольку в Струмидком крае бытовало поверие, что нельзя давать имени новорожденному, пока не станет известно, будет ли он жить, на следующее утро бабушка ребенка, воззестившего о себе плачем, вышла на улицу и попросила первую попавшуюся на глаза прохожую назвать женское имя. Та сказала: „Андромаха". В то время в Струмице многие женщины носили греческие имена, но бабушке это имя не понравилось и она остановила вторую прохожую. Та изрекла: „Вангелия", что означает „носительница благих вестей". Имя также греческое, но в этом краю столь распространенное, что бабушка восприняла его как свое „кровное" и одобрила его.
Отец Ванги — Панде Сурчев был еще очень молод, когда записался добровольцем и отправился сражаться против османского ига. Он был схвачен, предстал перед турецким судом, и тот вынес ему приговор о пожизненном заключении в тюрьме „Педи-куле". Там он подвергался страшным мучениям и совсем было утратил надежду на спасение, как вдруг в 1908 году его неожиданно выпустили на свободу. „Младотурки", пришедшие к власти и провозгласившие Турцию конституционной монархией, решением правительства выпустили заключенных из тюрем. Вернувшись на родину, Панде Сурчев понял, что отряды добровольцев — четы еще существуют, и снова включился в борьбу. Вскоре, однако, четы были расформированы, и все возвратились в родные места.
Панде вернулся в Ново-Село, но дома никого не застал. Родители его умерли, а брат где-то затерялся. Целыми днями он бесцельно слонялся, не зная, чем замяться. И вдруг случайно узнал, что община в городе Струмица дает переселенцам брошенные турецкие дома и землю, и решил перебраться в те края.
Дали ему старый дом на окраине города. Почти все дома были обветшалыми, глинобитными, и район больше походил на заброшенное село, чем на городскую окраину. Улочки были узкие, грязные, и вечером на них не было видно ни зги. Обнесенные плетнями дворики были маленькие, внутри расхаживала скотина, которую на ночь запирали на нижних этажах домов или хозяева ночевали вместе с ней, Все переселенцы были жителями окрестных сел — земледельцы, мелкие ремесленники, торговцы, — и перебрались в город, гонимые нуждой. Колоритный облик окраины, прозванной в народе „Светико", так как домишки в ней располагались вокруг церкви св. Пятнадцати Великомучеников, дополнялся несколькими шумными семействами цыган и семьей ходжи, не пожелавшего переселиться в Турцию. Все называли его Гюл-баба, потому что у него был сад с самыми красивыми розами во всей округе.