В четверг они замешивали тесто для хлеба. В пятницу шли за город накопать красной глины, которой обмазывали домик изнутри, а снаружи опоясывали ега красным цоколем — чтобы было красиво. В субботу!
ходили за крапивой или лебедой, из которой варили похлебку. В воскресенье посещали церковь, а посла обеда приходили женщины из окрестных сел за своими связанными вещами.
В их дворике собирались посудачить и соседки. Ванга была очень общительной, обладала
тонким чувством юмора, и все любили разговариваг с ней.
В Струмицком крае существует интересный обьчай. Вечером на день святого Георгия девушки на выданье опускали в большой кувшин разные предметы, чтобы узнать свою судьбу. Кувшин обычно оставляли в Вангином дворе под старым развесистым кустом шиповника, усеянным темно-красными цветами. Очень часто, может, из сожаления к Ванге, выбирали ее оракулом, и на следующее утро она доставала из кувшина опущенные в него предметы и предсказывала судьбу каждой из девушек. Самое интересное, что все, предсказанное ею, сбывалось с удивительной точностью. Но тогда никому и в голову не приходило, что Ванга обладает даром прозрения.
На другой праздник, День Сорока святых великомучеников, девушки перегораживали реку ветвями, делая из них символический „мост", веря, что ночью им приснится, как их суженый пройдет по мосту. Однако на следующий день никто не мог удивить Вангу, так как она сама рассказывала, что им снилось. Совпадения были слишком странными, но никто не пытался объяснить это явление.
И все же праздничное, веселое настроение царило в доме не часто. Ванга не позволяла себе расслабляться, потому что нужда следовала за ними по пятам, и она должна была работать не покладая рук. Очень часто сестрам приходилось голодать. В основном они питались дикой капустой, кукурузным хлебом или простоквашей, сильно разбавленной водой. Но зачастую
не было даже этой скудной пищи. Как-то они сообщили отцу, что мука кончилась, и им негде ее взять. Деньги в семье водились исключительно редко, и Ванга берегла их на „черный" день. Отец отправился к своему другу, зажиточному крестьянину, и попросил у него взаймы немного муки. Тот ответил, что у него припасен мешочек муки, но он согласен расстаться с ним только за наличные. Отец взял мешочек и попросил странствующего торговца    отвезти его детям в Струмицу. Какая радость пришла в дом! Ванга тотчас замесила тесто, испекла хлеб и, не дожидаясь, пока он остынет, сестры набросились на него. Но не прошло и часу, как им стало плохо, все поплыло перед глазами, открылась  рвота.  Перепуганные соседи послали в соседнее село за отцом, Панде бросился домой, достал мешочек и увидел, что „друг" продал ему не муку, а смолотую траву, которую местные жители называли „пиявцем" — полевой    сорняк, очень ядовитый.
На городской окраине, близ реки Тракайна, отец посадил шесть черешневых деревьев. Когда черешня созревала, отец продавал ее странствующим торговцам. Дети с нетерпением ждали этого дня, потому как отец обещал, что непременно купит им подарки с выручки от черешни. Однако денег было так мало, что выполнение его обещания откладывалось до следующего года.
Однажды они засадили свою делянку табаком. Возни было много, а когда отец продал его Табачной монополии, то ему заплатили сущие пустяки. Денег хватило только на то, чтобы купить кувшин бозы.
В 1934 году Любка пошла в школу. Она был самой способной ученицей, но в то же время
самой бедной. Ванга очень радовалась тяге сестренки к знаниям, потому что ей уже довелось испытать радость учения, хотя и недолгую, в Доме слепых, она знала, какое это богатство. Несмотря на то, что Ванга держала детей в строгости и они подчинялись ей беспрекословно, ей так и не удалось уговорить братьев пойти учиться. Честно говоря, такой возможностн и не было, так как они работали батраками; но даже когда выдавалось свободное время, братья
не желали ходить в школу. Васил, так тот прямо заявил, что он вообще не будет учиться.
В Струмице был создан Клуб эсперантистов, который посещали почти все дети бедняков. Васил и Томе тоже записались в этот Клуб и стали регулярно ходить туда якобы для изучения эсперанто.