Древний мир

Непознанное

Космос

Культура древней Месопотамии

Культура и менталитет древней Месопотамии.

Для Месопотамии был характерен особый (по-видимому, достаточно типичный для Ближнего востока) менталитет, вызвавший яростную реакцию ветхозаветной традиции и приведший к формированию в ней образа «Вавилонской блудницы». Его фундаментальной чертой было полное отсутствие того, что в современном словоупотреблении называется “абстрактной идеологией” или “абсолютными ценностями”; во главу угла ставилось физическое благополучие общества и его членов.

Общество не располагало ценностями, которые были бы нужны всем вместе, но никому в отдельности; признанные же ценности определялись именно тем, насколько они нужны были отдельным людям, составляющим общество. Ключевыми понятиями оказывались тем самым индивидуальная радость и страдание (физическое и эмоциональное), и выбор, который делает индивидуум, чтобы умножить первое и уменьшить второе. При этом, разумеется, общества Месопотамии не были скопищем алчных эгоцентриков (в таком случае они просто не могли бы существовать).

Вторым центральным понятием этики являлось взаимное обязательство, направленное на обеспечение радости и избежание страданий. Само общество воспринималось как наследственный и нерасторжимый союз, поддерживаемый людьми с этой целью, и именно на этом основывался его авторитет. Таким образом, исходным принципом месопотамского мировоззрения была ориентация на потребности отдельного человека (что применительно к древнему Востоку выглядит на первый взгляд неожиданно; на деле таково было большинство древневосточных культур). Такое общественное сознание не вязалось с истинным самоуничижением перед лицом великих сил, и мы знаем примеры месопотамских имен со значением «Не боящийся бога», или песенку воинов Хаммурапи, поддразнивающую этого царя (большую часть своего правления воздерживавшегося от войн) повторяющимся вопросом: «что ж, чего ты ждешь?»

Считалось, что чем полнее человек удовлетворяет свои собственные желания без прямого ущерба для других людей, тем лучше; тем самым общество санкционировало для своих членов весьма высокую степень свободы следовать собственным потребностям. Неудивительно, что у сторонников более требовательных, не-антропоцентрических этических систем (наподобие ветхозаветной) менталитет Месопотамии вызывал резкое неприятие.

Характерным выражением изложенной системы ценностей являются месопотамские пословицы, передающие рациональный релятивизм, прагматизм и гедонизм их создателей: но равным образом и приверженность их к осмысленному и высоко оцененному с точки зрения отдельных людей обычному социальному порядку: «Ничто не дорого, кроме сладостной жизни; с хорошо устроенным имуществом, сынок, ничего не сравнится; небо далеко, а земля драгоценна; не знать пива — не знать радости; бога не приучишь ходить за тобой, как собаку; не выделяйся среди других — плохо будет; не воруй — себя не губи; сладкий тростник в чужом саду не ломай — возмещать придется; не убивай, первым топор не подымай! Кто на людей подымется, на того люди подымутся; проклятие ранит только внешне, подаяние убивает насмерть; незнакомый пес — плохо, незнакомый человек — хуже».

В центральном произведении месопотамской книжности, «Эпосе о Гильгамеше», проводится устами одного из персонажей следующая точка зрения (в ответ на мечты героя о великих свершениях и вечной жизни): «Ты ж, Гильгамеш, насыщай желудок; днем и ночью да будешь ты весел; праздник справляй ежедневно, днем и ночью играй и пляши ты. Светлы да будут твои одежды, волосы чисты, водой омывайся! Гляди, как дитя твою руку держит, своими объятьями радуй супругу — только в этом дело человека!»

В другом традиционном произведении — диалоге Господина-Желания (или воли) и Раба-Рассудка (характерно здесь уже само распределение ролей) релятивистски ставятся проблемы личного выбора: «Раб, слушай меня! — Да, господин мой, да! — Учиню-ка я злодейство! -Учини, господин мой! Без злодейства откуда ты возьмешь одежду, кто поможет тебе насытиться? — Нет, раб, не учиню я злодейства! — Не учиняй! Кто учиняет злодейство, того казнят или бросают в темницу… — Совершу-ка я доброе дело для своей страны! — Соверши, господин мой! Кто делает добро своей стране, дела того драгоценны перед богом. — Нет, не совершу я доброго дела для страны! — Не совершай, господин! Поднимись и пройди по древним развалинам, взгляни на черепа простых и знатных людей. Кто из них делал зло, кто — добро?» Диалог кончается советом раба-рассудка, доведенного до отчаяния неразрешимыми противоречиями мира, покончить с собой, категорическим нежеланием господина-воли следовать этому совету — вплоть до готовности уничтожить сам рассудок, чтобы тот не мешал жить — и констатацией того, что без рассудка тоже не выживешь.

Шумеро-аккадская религия была довольно устойчива по основным концепциям и ритуалам. Главное место в пантеоне занимали играли Ан — бог неба, Энлиль — бог воздуха, ветра, дыхания и Энки (Эа) — бог воды и хранитель мудрости. В мифологии существенную роль играла Нинхурсаг — “мать всего живого”. Выделялись также две большие группы богов: небесные Игиги и подземные и земные Ануннаки. Семью великими игигами в Вавилонии считались Ан, Энлиль, Эа, Син (бог луны), Шамаш (бог солнца и социального порядка), Мардук (бог-покровитель Вавилона) и Иштар (богиня плородия, любви и войны, круговорота жизни и смерти). Как и во многих других мифологиях Западной Евразии, предусматривалось два «царя богов» — старший, но реально почти безвластный Ан, и его сын Энлиль, который и осуществляет реальное верховное управление миром. Столицы крупных государств выдвигали на престол «царя богов» собственного городского бога-покровителя. По вавилонскому мифу собрание богов принуждено было провозгласить своим царем Мардука, чтобы тот избавил мир от хаоса, исходящего от чудовища Тиамат. Аналогично в Ассирии “царем всех богов” был Ашшур.

Типично сельскохозяйственный характер носил культ бога растительности — умирающего и воскресающего Думузи (по-аккадски Таммуз). Подземным миром правили богиня Эрешкигаль и бог смерти Нергал; близок к нему по функциям был бог чумы Эрра. Бог бури Адад и бог войны Нинурта выдвигаются в связи с появлением военных держав. Боги отождествлялись с небесными светилами.

Собрание богов и отдельные боги определяли и переопределяли шимту (судьбу) всякого объекта и существа; впрочем, какая-то доля влияния на свою и чужую шимту имелась у каждого. На загробный мир шумеро-аккадцы смотрели, по крайней мере с конца III тыс., совершенно безнадежно: всех там ожидала одна, и очень плохая судьба, принципиально лишенная каких бы то ни было радостей. За пределами земной жизни заботиться, тем самым, было не о чем.

Согласно твердым представлениям, боги создали людей, чтобы было кому кормить их жертвами и обеспечивать жилищами-храмами, сокровищами и т.д.; до появления людей боги принуждены были трудиться ради своего пропитания сами, жили в скверных жилищах и т.п. Повышенного этического авторитета за богами никто не признавал; в эпосе о Гильгамеше последний открыто поносит Иштар за предательское поведение по отношению к ее возлюбленным. Рядовой человек не общался непосредственно с великими богами; для этого существовали посредники — царь всей страны и личные бог и богиня-покровители, имевшиеся у каждого и воспринимавшиеся как вторые родители. При выборе отношения к богам месопотамец колебался между тактикой палих или — «богобоязненного человека» (детальное исполнение воли богов во избежание кар) и опасением того, что боги чересчур капризны, непредсказуемы и равнодушны по отношению к отдельным людям, чтобы такая тактика не была напрасной тратой времени и сил. Цели общения с богами в любом случае были одни и те жен — обеспечение житейских благ тех, кто в это общение вступает.

Важнейшим культурным открытием шумеров была словесно-слоговая клинопись, применяющая «ребусный» принцип (знак, первоначально обозначавший односложное слово, обозначает также и соответствующий слог в составе любого слова). Грамотность в Месопотамии была распространена довольно широко и очень уважалась.

Из произведений эпического характера надо отметить шумерские былины о правителях (прежде всего — о правителях Урука, которым приписывались славные деяния в полусказочных странах востока: Эн-меркар смог превзойти хитростью царя экзотической центральноиранской страны Аратта, Лугальбанда путешествовал в мрачных восточных горах, Гильгамеш поднимался на Кедровые горы в Загросе и сражался с местным демоном. Позднее, когда главным источником кедра для Месопотамии стали горы Амана, этот подвиг Гильгамеша был перенес туда).

Еще одна шумерская былина посвящена богатырю Адапе, который за то, что сломал крылья южному ветру, перевернувшему его лодку во время рыбной ловли, был вызван на небесный суд перед богом Аном и оправдан им.

На базе ранних эпических преданий был создан знаменитый аккадский «Эпос о Гильгамеше», получивший невероятную славу на всем Ближнем Востоке. Он объединил основные сюжеты о Гильгамеше и придал им новое звучание, выстроив из них своего рода «роман воспитания»: если в начале эпоса Гильгамеш — эгоцентрик, думающий только о своих развлечениях и власти, то, найдя себе равного и узнав дружбу, он решает поставить свою силу на службу людям и прежде всего своей славе; пережив друга, он узнает экзистенциальный страх смерти и думает уже не о славе, но лишь о том, чтобы добыть траву вечной жизни и уйти от смерти, но и этот замысел терпит неудачу, и герою остается одно: жить вопреки смертному страху, не питая надежд и гордясь делами, совершенными им для людей.

Существовали и другие литературные жанры: гимны, молитвы, плачи, описания нисхождения богов в преисподнюю, любовная лирика, дидактические и философские произведения, сочинения с политической тенденцией, сказки, в том числе бытовые (ярким примером является сказка о хитром ниппурском бедняке, который трижды смог безнаказанно исколотить обидевшего его градоправителя), басни, пословицы и поговорки.

Главными центрами грамотности были школы при дворцах и храмах. Школа называлась “дом табличек”, ее руководителя “отцом дома табличек”, а учеников — “сыновьями дома табличек”. Кроме простых учителей, в школах были преподаватели рисования и “воспитатель с розгами”, который следил за посещаемостью и дисциплиной.

Кроме обычных школ, были и высшие специальные училища. В них принимали только грамотных молодых людей. Здесь изучали ритуал, астрономию, природоведение, медицину. Дворцы, храмы, школы и училища имели при себе библиотеки “глиняных книг на разных языках”. Сохранились библиотечные каталоги. Особое значение получила громадная библиотека, собранная по приказу Ашшурбанипала в Ниневии (по-видимому, там собирались тотально скопировать все произведения клинописной книжности) и послужившая важнейшим источников знаний о Месопотамии для ассириологов.

В школах обучали счету и измерениям. Были известны возведение в степень, извлечение корня, решение уравнений с одним и двумя неизвестными. Математика носила сугубо прикладной характер. Астрономия и астрология достигли особенных успехов и легли в основу многих представлений о небе (в античном мире астрологов и гадателей вообще стали звать «халдеями», настолько высок был престиж астрологического искусства вавилонян-«халдеев»). Мы пользуемся месопотамскими названиями планет в античном переводе: например, вторая планета Солнца именуется Венерой (Венера — римская богиня любви) только потому, что римляне перевели таким образом вавилонское название этой планеты — Иштар (богиня той же любви в Вавилонии). Месепотамцам принадлежит и деление неба на 12 зодиакальных созвездий, и их названия (Овен, Телец, Близнецы и т.д.). Счет времени по шестидесятиричной системе (секунды, минуты, часы) также заимствован у шумеров.

Медицина в Месопотамии не достигла особенных успехов, частично из-за чрезмерно развитого представления о врачебной этике и ответственности врача. Например, по Законам Хаммурапи смерть или увечье больного при хирургической операции считались невольным преступлением врача и по карались отсечением руки. В этих условиях наибольшее распространение получило лечение заговорами и заклинаниями. Престиж врачей стоял так невысоко, что, по обычаю. больного выносили на площадь, чтобы проходящие могли поделиться с ним опытом и дать ему медицинский совет — от врачей лучшего совета не ждали.

Искусство Месопотамии запоминается прежде всего скульптурой (статуи царей и быкоподобных добрых демонов-защитников, крылатых шеду, рельефы), фресками из Мари и ассирийских столиц и архитектурой. Особенную известность приобрели сооружения Вавилона времени Навуходоносора II — отстроенная «вавилонская башня» — храм Мардука Этеменанки, «висячие сады» на искусственных «горах» (приписанные в итоге Семирамиде, но на деле построенные Навуходоносором для своей мидянки-жены, тосковавшей по родным горам), Дорога Процессий и Ворота Иштар с изразцовыми изображениями реальных и фантастических животных.


Вернуться к содержанию рубрики Месопотамия

Наша библиотека

Самое читаемое сегодня: